Алексей Симонов: «Отец был для меня идеалом мужчины...» Так вспоминает о Константине Симонове сын знаменитого поэта
 
Родословная
 
 

Алексей Симонов: «Отец был для меня идеалом мужчины...»

 
 
Так вспоминает о Константине Симонове сын знаменитого поэта
 
 
Алексей Симонов у выставки, посвященной его отцу. Мурманск. Областной краеведческий музей.
Алексей Симонов у выставки, посвященной его отцу. Мурманск. Областной краеведческий музей.
Автор фото: Лев Федосеев В сюжете 4 фото

Мы шли по центру Мурманска и невольно пытались уловить, каким он был лет 70 назад - с его старой «Арктикой», «Гастрономом» и множеством деревянных зданий вокруг. Так уж случилось, что известный режиссер и правозащитник Алексей Кириллович Симонов приехал к нам не только для того, чтобы участвовать в кинофестивале «Северный характер», но и чтобы найти следы своего знаменитого отца, значимая часть жизни которого была связана с тем, военным, Мурманском, с нашим краем...

Это он у меня прикуривает!

- Для меня загадка, как вообще строятся взаимоотношения сына и отца, когда отец - настолько известный и большой человек, как ваш?

- Да, это проблема. В силу этих обстоятельств я, учась в первой московской английской спецшколе, был знаком с многими детишками высокопоставленных лиц. Ребята были нормальные, но я из их компании выпадал. Они ведь все жили с папами, а я - отдельно... У отца уже была другая семья. А у меня была нормальная среднестатистическая советская семья, причем с 49-го по 56-й год мама была безработной, потому как мой будущий начальник Сергей Георгиевич Лапин выгнал ее за еврейство из радиокомитета, которым тогда командовал. Он, кстати, двадцать лет спустя, когда принимал меня на работу в Гостелерадио СССР, вспомнил мою маму без каких-либо комплексов по этому поводу.

Так вот, мы жили очень по-советски. Наверно, и у отца была совершенно советская жизнь, но по-другому... Он был женат на Валентине Серовой, а у меня в 49-м в Воркуту уехала тетка и пять лет там отбарабанила, имея приговор 25 лет лагерей. Так что жизнь наша с отцом шла в ту пору параллельно...

Хотя я очень любил отца. Но это была (смолкает на секунду) - как любовь к горным вершинам...

- Неужели? Но вы ведь, кажется, были очень близки. Есть знаменитое фото, на котором вы у него, совсем маленький, прикуриваете...

- Если быть точным, то это он у меня прикуривает! - смеется Алексей Кириллович. - Мы баловались, конечно. Мне там года четыре. Курить я начал в четырнадцать, а бросил два года назад.

- Насколько часто вы встречались-общались? Вы были вхожи в его, симоновский, круг?

- Нет, в его круг я вхож не был. До поры до времени мы общались лишь тогда, когда у отца появлялись время и возможность выяснить, как живет, процветает или наоборот, его ребенок. По большому счету его это интересовало не очень часто. По мере моего взросления мы стали встречаться чаще. Кроме того, у Серовой был свой сын, на месяц меня моложе. И она не хотела, чтобы отец его усыновлял. Так что там имелись свои сложные маневры. У меня сложились довольно интересные взаимоотношения с Валентиной Васильевной. Есть ее фотография с подписью: «Алеше - не пасынку, а сыну». И у меня нет ни малейших претензий к Вале. Ни одной. Она была щедра, благородна, сердечна.

- По-матерински?

- Знаете, у меня были такие отношения с мамой, что второй матери мне не надо было...

Я иногда оставался ночевать на даче отца в Переделкине. Вечером заходила Валентина Васильевна, видимо, как я понимаю, не очень трезвая. И начинала говорить, что ни в чем не виновата перед моей мамой, что я не должен так думать. А я и не думал ничего!

Так что она скорее вводила меня в смущение, чем раскрывала на что-то глаза. У меня и были, и остались очень добрые отношения с ее дочкой Машкой, которую они родили в 51-м, когда мне уже было двенадцать. Машка, как я понимаю, была аргументом (уже Валиным) в пользу сохранения семьи. Но семью это не удержало... Я не хочу в эту историю влезать, мне она самому не до конца ясна. Уж больно много над этой историей до сих пор вьется вонючих мух, желая привнести в нее еще больше дерьма.


Пощупать жизнь за бороду

- Когда мне исполнилось лет пятнадцать, вот тут я стал отцу интересен. Его стало интересовать, что я думаю, что собираюсь делать. Мы стали общаться. Прежде это были такие... визиты. А тут мы начали общаться. И в этом общении стало ясно, что я собираюсь после школы идти во ВГИК. Интересовал меня кинематограф, я хотел им заниматься. Но отдавал себе отчет, что имея за плечами 16 лет жизни, заниматься режиссурой несколько поверхностно. Хотя на самом деле это все глупости! Андрюша Смирнов тогда поступил на курс Михаила Ромма, на который я собирался поступать. И, как видите, ему это совершенно не помешало (Андрей Смирнов - режиссер фильмов «Белорусский вокзал», «Осень» и других. - Ред.). Но я считал, что надо поехать, как говорится, пощупать жизнь за бороду. И папаша меня в этом поддержал.

Тогда, в 1956-м, сверхтрадиционный способ был вот так «пощупать» - целина. Но ехать, куда все, никакого желания у меня не было. Один из вариантов моего трудоустройства, который почти дошел до конца, - экспедиция на Южный полюс, которой руководил полярник Трешников. Он готов был взять меня буфетчиком. Но в последний момент обнаружилось, что мне всего семнадцать и надо делать особое расписание. Конечно, сделал бы он мне!.. Так я не стал буфетчиком, о чем не жалею.

А затем отец с помощью Василия Николаевича Ажаева, автора знаменитой книги «Далеко от Москвы» (абсолютно лживой, где все заключенные названы свободными людьми, и в то же время правдивой), меня пристроили в Якутск лаборантом в местное, отделение института мерзлотоведения. Пристроили, не отдавая себе отчет, насколько выгодно. Я получал, поскольку был из Москвы, двойной оклад лаборанта, плюс - при выезде «в поле» - паевые и кормовые. В общем, в экспедиции у меня, семнадцатилетнего, была зарплата 3 300 рублей! И тратить их там абсолютно не на что. Рядом даже оленей не было... Когда я потом через полтора года вернулся в Москву, то заплатил долг матери в 26 тысяч рублей за кооперативную квартиру. Я заплатил тогда все мамины долги и был самым счастливым человеком на свете! С тех пор мама мной не руководила. Могла только дружить...

- Экспедиция - что это было такое?

- В геофизической экспедиции месяц провел в Якутске, а потом высадились на АН-2 на неподготовленной площадочке, которую стали обустраивать. Но фокус в том, что я был хороший московский мальчик. Самостоятельный. Мог сварить сосиски или изжарить яичницу. Мог рассуждать о литературе, оценить кино. Подготовленный интеллигентный мальчик. Но там, где я оказался, это никому не было нужно. Там нужно было валить и ошкуривать лес, делать из него бревна и брус. Полгода меня приспосабливали к делу. Сколь ж на меня тогда спустили собак! Притом что люди относились ко мне доброжелательно, не пеняли тем, что, мол, блатной. Там один только нашелся человек, который на этом настаивал. Я через полгода, когда почувствовал себя равным, прыгнул на него с топором...

- И чем все кончилось?

- Обошлось. Меня перехватили. Сначала было очень трудно, но мысли уехать не возникало. К тому же через полгода я уже был лучшим в экспедиции пекарем... Никто не мог понять, почему. А я знал, что этот талант от бабки мне достался. Моя бабка носила звание Мать-пирогиня. У нее было три дочки, все хорошо готовили, но никто не умел печь. А у меня от рук тесто вставало. Когда показали, как делать хлеб, со второго раза он у меня был лучший... Но за первые полгода я успел и многое другое. (С иронией.) Сварить кухонную тряпку, взорвать полдома, засунув в разогревалку большую банку консервов. Следующие полгода были легкими - я получал удовольствие от такой жизни...

- А откуда в вашу жизнь востоковедение пришло?

- Это целая история, связанная с моей глупостью. Когда весной 58-го я вернулся в Москву, отец позвал меня в Среднюю Азию. Он хотел перебраться на какое-то время в Ташкент - ездил присмотреться. И мы поехали. Полтора месяца там болтались. Вот тогда мы принюхивались-притирались друг к другу. Правда, к тому времени уже произошла одна важная вещь в наших отношениях. Он ко мне прилетал в экспедицию. В июне 57-го, прямо с пленума Верховного Совета, где разоблачили антипартийную группу и «примкнувшего к ним Шепилова». Очень воодушевлен был антисталинизмом всеобщим тогдашним. Он еще не полностью избавился от собственного сталинизма, но многое уже переосмыслил. И ему с кем-то очень хотелось поговорить об этом. И этим кем-то был я! Я был его главным конфидентом. А у него еще и дочка - Сашка - только что родилась в новой семье. Ему всего сорок два года - молодой человек. И он был счастлив!

Кроме того, он мне так понравился на фоне других людей! Он был очень коммуникабелен. Оставался самим собой, но в нем не чувствовалось ни малейшего снобизма к окружающим. Он был в эти три дня идеалом мужчины для меня. И таким идеалом остался... Он сам, конечно, не всегда соответствовал этому идеалу. Но в эти три дня - безусловно.

Поэтому в Средней Азии мне уже было легче - я ехал влюбленный в него. Хотя там у меня появились основания для сомнений насчет идеала. Я впервые тогда услышал, как отец ругается матом...


«Вон отсюда!»

- Мы про востоковедение не договорили...

- Я вернулся в Москву и начал выбирать вуз. Пошел во ВГИК на консультацию. Вновь мастерская Ромма, но консультацию вел не он, а некто Каплуновский - очень плохой режиссер, снял, если помните, фильм «Мексиканец». Он художник был - и настоящий, а режиссер дерьмовый. Во время консультации Каплуновский произнес фразу, которая мне стоила десяти лет жизни: «Вы понимаете, искусство режиссуры - это тонкая вещь. Нельзя одинаково ставить Тургенева и Чехова, Шекспира и Бабаевского, хотя каждый из них по-своему хорош...» Я заржал: «И этой фигне вы собираетесь нас учить четыре года?!» Он в ответ: «Вон отсюда!» И я ушел, понимая, что в ближайшее время мне туда точно ход закрыт.

В итоге я выбрал Институт восточных языков, а там - единственный язык, в котором все буквы пишутся английскими буквами. А английский я знал хорошо. И поступил, понимая, что это - не такая большая нагрузка, что найдется время и на другое, не только на учебу. Так и оказалось. В институте я занимался всем! Был замначальника штаба народной дружины, секретарем комсомольской организации, играл за факультет в баскетбол, футбол и волейбол, руководил агитбригадой, а в эстрадном театре «Наш дом», который тогда гремел на всю Москву, бегал в массовке. И при этом прилично учился.

Потом поехал на год в Индонезию. Работал в Джакарте, Сурабая, Мадиуне и в Бандунге... Защитил диплом и пришел в издательство «Художественная литература», где уже был на практике и где мне очень нравилось. Вообще, одно из любимых мной занятий - редактирование текстов. Если есть у меня реальная способность что-то делать, так это редактировать чужие тексты. Я это умею делать. При этом не делаю текст своим, не пытаюсь его поджать под себя. Я помогаю автору сделать его текст лучше.

- Это от отца, наверно?

- Да, наверно. Вы знаете, я потом ведь с отцом работал. Мы вместе переводили пьесу Миллера «Цена». Английский вроде знаю я. Я и перевел. Но перевел, как пьесу для чтения. А папаша сделал из нее вещь для театра. Ее стало можно произносить... И я почувствовал разницу. Отец был блистательный редактор! Об этом говорят все, кто с ним работал. Неслучайно он был редактором двух самых известных в стране литературных изданий - «Нового мира» и «Литературной газеты».

Вообще, папаша не стеснялся учиться. Всю жизнь! Не стеснялся учиться и не стеснялся меняться. Это самые дорогие для меня его качества. Надеюсь, я это у него унаследовал... Это на самом деле очень большое дело - когда человек не считает себя законченным. Я, правда, сейчас уже на 12 лет старше отца. Он умер, когда ему было 63...


Жало краснел от ненависти

- Я недавно неожиданно для себя узнал, что именно вы сделали в свое время музыкальный фильм «Монолог» с мало кому тогда известной Еленой Камбуровой...

- Мы с Вадиком Зобиным (режиссер «Дней хирурга Мишкина», «Петербургских тайн», ныне уже покойный) после Высших режиссерских курсов в 1970-м пришли в творческое объединение «Экран», а Ленка получила премию Московского комсомола. И нам предложили - попробуйте сделать фильм: вот вам четыре части, немножко денег, а мы посмотрим, что вы можете.

Мы познакомились с Леной и стали придумывать шедевр. Оказалось, она окончила цирковое училище. Спрашиваем: фехтовать можешь? Ну, чуть-чуть. «А это можешь? А это?» Вот на этих цирковых «можешь» мы и сделали фильм. После чего картину разрезали, сказав нам, что это выпендреж молодых неумех. Вынули все песни и использовали их в разных программах... А целиком его показали только совсем недавно. Приятно, что Ленкина биография начиналась с нас.

Были расхождения с Микаэлом Таривердиевым. Он был против того, что в фильм вошли песни других композиторов. Лишь спустя несколько лет он успокоился, и мы подружились. А тогда он на меня ругался: «Симонов?! Да у него же слуха нет!» И это была чистая правда...

- Ваш фильм «Отряд» - там мы впервые увидели нескольких известных сегодня артистов, включая сверхпопулярного ныне Сергея Гармаша...

- Это первая картина, которую было легко сдавать. Вот запуститься было трудно. Случай великий, что нам удалось это сделать на Литовской киностудии. А сдавали легко, из-за того что все так наелись сладких историй про Победу - к ее 40-летию, что эту скромную картину, где никто не побеждает, а, напротив, все погибают, приняли на ура. Одна смешная деталь. Мы очень ругались с Жалакявичюсом, директором студии, пока я снимал этот фильм. Витаутас - мускулистый, мужской режиссер. Для него, если воины, то обязательно умелые. А тут история про мальчишек, которые воевать не умеют. Надо отдать должное Витаутасу - он ни разу не сказал мне: это нельзя, этого не делай. Но при этом ворчал беспрестанно: «Это полное г... Полную фигню ты делаешь!» и так далее. Я в ответ: «Ты хочешь, чтоб я снял «Никто не хотел умирать»? Я не сниму, хоть и оператор у нас тот же. Это другая история и про других людей!»

И вот сидим мы в кабинете Армена Медведева, тогда главного редактора Госкино. Жало сидит ко мне спиной. И какая-то дура из редакторов начинает хвалить: «Наконец-то Литовская киностудия взяла на вооружение... Продолжается традиция «Никто не хотел умирать». И я вижу, как затылок и уши Жалакявичюса становятся красными от ненависти. Когда после принятия картины мы выходили, я его спросил, конечно: «Ну, что?..»

- Почему вы ушли из кино?

- Когда зрителю стали потакать, когда с конца 80-х стали снимать то, на что могут дать деньги, и то, что можно продать... Причем люди, которые пришли тогда в кино, - никто из них (в отличие от евреев, что создали Голливуд) - не знал, что можно продать. Эти были абсолютные чужаки. Поэтому возникали странные конфликты, когда продюсеры забирали готовую ленту у режиссера, как это произошло с «Мастером и Маргаритой» Юрия Кары.

Когда стало ясно, что у государства нет денег на кино и нужно идти для этого кому-то на поклон, я прекратил снимать...


Достояние мира

- Вы обмолвились, когда мы шли по Мурманску, что отец был «проныра». В каком смысле?

- Он ведь сам об этом написал: «и, чтоб между прочим был фитиль всем прочим, а на остальное наплевать». Строчка из самой известной его песни - песенки фронтового репортера. Вот вам пример из воспоминаний Юрия Германа. Улетает самолет, к нему подходит машина, из нее выходят подполковник и два генерала, проходят к летчикам. Из самолета выгружают двух человек, а подполковника и генерала сажают вместо них. И те улетают. Высадили Юрия Павловича, а посадили Константина Михайловича.

- А вы знаете, что ваш отец впервые прочитал «Жди меня» на публике именно здесь, у нас, на Рыбачьем?

- (С хитрой улыбкой.) На публике - в каком смысле?

- Офицерский обед. За столом было человек десять...

- (Удовлетворенно.) Да, я это знаю... С «Жди меня» много трогательных историй связано. Вы знаете, например, что песня на эти стихи, переведенные на иврит, стала главной песней воюющих евреев Второй мировой?

42-й год. Лето. Хайфа. Евреев, служащих в английской армии, не пускают на фронт. Есть уже еврейский батальон - дежурят в Хайфской гавани, следят, не прошла ли мимо немецкая подлодка. В общем, той же самой фигней занимаются, которой страдал Хемингуэй, ловивший подлодки у себя на Кубе. И вот на одном из дежурств сержант Шломо Друри читает сборник Авраама Шленского. Находит перевод с русского без фамилии автора «Жди меня» и у него в голове возникает мелодия: «Ат хаки ли вээхзор ат хаки ли вээхзор...»

Я вам скажу, перевод Шленского безупречен. Говорю так, хоть и не знаю иврит. Но он идеально совпадает ритмически. И это молитва! Почему на этот текст так трудно придумать мелодию. Это, по сути, молитва, у которой своя мелодия. Но иврит - молитвенный язык. Поэтому в сочетании с ним «Жди меня» столь органично.

Друри пришел с дежурства - разбудил соседа-аккордеониста, заставил того записать ноты. Через неделю его взяли с этой вещью в концертную бригаду, через месяц он пел «Жди меня» по всем еврейским частям английской армии. В конце 44-го эта песня стала самой популярной среди воюющих евреев. Не так давно я познакомился с Друри, мы с ним очень подружились, он спел у меня в фильме эту песню. А недавно у меня был шок - год назад на конкурсе молодых талантов Израиля победил молодой мальчик, который в древней, молитвенной манере спел «Ат хаки ли...». От его исполнения можно сойти с ума!

Один из моих друзей привез подарок: набор открыток - форма итальянской армии во время русского похода. А на обложке надпись по-английски: «Жди меня, и я вернусь...» и в скобках пояснение: «слова из песни, сочиненные итальянским воином на московском фронте».

- Эти стихи уже стали достоянием мира!

- Конечно! Про что я вам и говорю...

Опубликовано: «Мурманский вестник» от 30.11.2013

Публикации темы "Персона":
  • ТЭФИ за Пальмиру  (30.06.2016)
  • Александр Якин: «В детстве я мечтал стать дальнобойщиком»  (28.06.2016)
  • Петр Федоров: «Люблю чувство честной усталости»  Известный актер не считает себя секс-символом  (25.06.2016)
  • Дима Билан: «Я погружаюсь в каждую работу с головой»  (06.04.2016)
  • Явка в театре, пароль - «Мурманск»  (26.03.2016)
  • Пьер Ришар: «Я самый счастливый человек на свете»  (25.03.2016)
  • Тимур СОЛОВЬЕВ: «Прямой эфир - это большая нештатная ситуация»  (02.03.2016)
  • Дмитрий Дюжев: «Хочу изменить отношение в мире к русским»  (18.02.2016)
  • Лара Фабиан: «Источник красоты внутри человека»   (11.02.2016)
  • Отец Фотий: «Все вырулится так, как нужно Богу»  (06.02.2016)
  • Семен Слепаков: «Я очень самокритично к себе отношусь»   (03.02.2016)
  • Владимир Зельдин: «Положите меня на диван - зачахну!»  (14.02.2015)
  • Ковер стал моей судьбой  (07.02.2015)
  • «Севрыба» достойна сериала  Так считает автор первой части нового книжного цикла Виктор Георги  (07.02.2015)
  • Рыжая магия  (05.02.2015)
  • Римма Маркова: «Никто меня не знает!»  (24.01.2015)
  • Ксения Раппопорт: «Бабочки» - словно перед стеной»  (20.01.2015)
  • Елена Образцова: «Прошлого нет, ведь оно уже прошло...»  (15.01.2015)
  • Михаил Боярский: «Став Дедом Морозом, я всех распугал!»  (03.01.2015)
  • Мария Аронова: «Этот батальон должен был мужиков разбудить!»  (27.12.2014)
  • Андрей Носков: «Я из тех людей, что переводят через дорогу старушку...»  (20.12.2014)
  • Алиса Фрейндлих: «Мой горизонтально-вертикальный театр»  (13.12.2014)
  • Любовь Казарновская: «Опера - не жанр для бабушек!»  (22.11.2014)
  • Евгений Плющенко: Вернусь - на пятую Олимпиаду  (15.11.2014)
  • Валерий Гергиев: «Несть числа талантам в России!»  (01.11.2014)
  • «Если кайфа нет - бросайте всё!»  Уроки жизни от Ирины Хакамады  (01.11.2014)
  • Тамара Синявская: «Первое время я его голос не могла слушать...»  (25.10.2014)
  • Татьяна Буланова: «Я за хитами не гонюсь!»  (01.10.2014)
  • Михаил Турецкий: «Поем о том, о чем мужчины обычно молчат»  (17.09.2014)
  • Ирина Муравьева: «Кино слезам не верит...»  (27.08.2014)
  • «Не надо делать из меня ведьму»  (17.07.2014)
  • Алексей Осипов: «Я скептик, вы учтите...»  (12.07.2014)
  • Ниаз Диасамидзе: «Хочу, чтоб Россия услышала»   (17.05.2014)
  • Эрленд Лу: «Премьер на меня не обиделся»  (26.04.2014)
  • Василий Киселев: «Театр любит подлинные чувства»  (12.04.2014)
  • Дамиан Йорио: «Если не рискуешь - ничего не будет!»   (05.04.2014)
  • Лайма Вайкуле: «Со звездами не поспоришь»  (04.04.2014)
  • Валерий Леонтьев: «В сериалах сниматься не хочу»  (26.03.2014)
  • Митя Фомин: «Наглый ангел» не боится дружить, любить, рисковать…  (01.03.2014)
  • Илья Резник: «Пишу оперы, а телевизор не смотрю»   (22.02.2014)
  • Ирина Мазуркевич: «Вовремя уйти и начать сначала»  (01.02.2014)
  • Камиль Ларин: «Ругаемся! Но не ради красного словца...»  (25.01.2014)
  • Александр Михайлин: «Дзюдо в Заполярье не на задворках»  (25.01.2014)
  • Александр Градский: «Наш «Голос» намного разнообразней, чем у других…»  (18.01.2014)
  • Звезды встали в хоровод  (27.12.2013)
  • Отар Кунчулиа: «В опере - как в любви!»  (25.12.2013)
  • Елена Бережная: «Нельзя даже думать, что ты устал!»   (21.12.2013)
  • Андрей Макаревич: «Я попал пальцем в небо!»  (14.12.2013)
  • Когда на руках мозоли - их нет в душе  (12.12.2013)
  • Нани Брегвадзе: «Перестанет Грузия петь - ее не будет»  (10.12.2013)
  • Юрий Яковлев: «Это не пауза. Это просто финал»  (07.12.2013)
  • Ева Польна: «Люблю наматывать километры по Питеру»  (27.11.2013)
  • Оскар де Кармен: «Имя мне дали в России»  (23.11.2013)
  • Владимир Меньшов: «Кто-то останется верным, а большинство предаст…»  (16.11.2013)
  • Эркки Туомиоя, министр иностранных дел Финляндии: «Не хочу жить в зоопарке»  (15.11.2013)
  • Доктор Комаровский: «Главное - воспитать папу!»   (09.11.2013)
  • Рэмбо в Русском музее  (09.11.2013)
  • Дмитрий Федотов: «Учимся кататься на коньках ежедневно»  (02.11.2013)
  • Виктор Мережко: «Меньше всего я похож на хуторянина»  (02.11.2013)
  • Любовь Успенская: За «Кабриолет» поклонник подарил мне «Мерседес»…  (26.10.2013)
  • Алиса Гребенщикова: «Скучно мне не бывает!»  (19.10.2013)
  • Януш Вишневский: «Бог есть и в лаборатории!»  (17.10.2013)
  • Федор Бондарчук:«Это привлекательное, но страшное действо…»   (12.10.2013)
  • Сергей Юрский: «Не идите в театр!»  (28.09.2013)
  • Рамазан Абдулатипов: «Полярная ночь - как такое можно забыть?!»  Президент Дагестана не смог отказать Мурманску  (28.09.2013)
  • Ольга Кормухина: «Ведь я живу, когда пою»  (25.09.2013)
  • Павел Санаев:«Я - не Раздолбай...»   (21.09.2013)
  •  
     
     


    Житейские истории
    14 лет убийца ждал, что его арестуют. И дождался
    Зачем он с ней тогда пошел?! Этот вопрос не давал ему впоследствии покоя целых четырнадцать лет. «Пьяный был, вот и пошел», - отвечал себе упорно. И старался забыть, что было дальше. Но не мог...
    Фальшивыми бывают не только деньги
    Жителя Рослякова Степана Бугрова дочка-студентка попросила продать ноутбук. Позвонила из Архангельска, где она жила, сообщила, что приобрела продвинутый планшет,...
    Как схватить хулиганов за руку
    Сколько раз каждому из нас приходилось наблюдать прискорбную картину: не успели строители сделать ремонт, как тут же находятся охотники обезобразить свежевыкрашенную...

    Loading...
    Этот день в истории
    1809
  • Бухгалтер Беломорской компании Федор Эман с 17 января по 21 мая 1809 года совершил сухопутное путешествие по маршруту Санкт-Петербург - Кола - Финмаркен - Тромсе - Моссин (район Нордкапа).
  • 1809
  • Начало сухопутного путешествия Федора Эмана по маршруту Санкт-Петербург - Кола - Финмаркен - Тромсе - Нордкап.
  • другие события
    Вверх
    © «Мурманский вестник» 1991-2014
    Мурманское областное издание

    Правила использования материалов газеты «Мурманский вестник»

    Яндекс.Метрика
    Архив   Реклама   Подписка   Реквизиты   Контакты   Наши авторы   Закупки
    Главная   Политика и власть   Экономика   Агропром   Рыбацкий вопрос   Жилкомхоз   Общество   Здравоохранение   Образование   Культура   Увлечения   Служу Отечеству!   Зверьё моё   Наш край    Земляки    Экология   Спорт   Спрашивали-отвечаем  Мы и закон  Происшествия  Официальная публикация   Новости партнеров